Частичное солнечное затмение 1 июля 2011

1 июня 2011 года нам, жителям Северного полушария, в очередной раз не посчастливиться увидеть Солнечное затмение. Если бы наша Земля была не только круглой, но и прозрачной, то жители Северного полушария смогли бы наблюдать замечательное астрономическое явление - Солнечное затмение как на этой картинке.







Жители Южного полушария будут счастливы увидеть такое замечательное явление собственными глазами.

Но уже 1 июля 2011 года природа удивит нас частичным затмением Солнца.






@author

Городской телеканал Ярославль

Городской телеканал Ярославля владеет не текущими новостями, а уже смотрит в будущее, так сказать, "зрит в корень".

Новости на сайте появляются заранее, как минимум за 6 часов до ее совершения.




Время просмотра - 23:30, 5 мая 2011.

Может быть просто пора перевести время на сервере ?

@author

Пожарный Лом

Что может быть проще обычного лома, однако, даже про лом можно написать положение.



"Пожарный лом делается из круглаго дюймоваго железа, с кольцеобразной ручкой, имеет до 1.5 аршин длины и весит около 15-20 фунтов. Такой лом самый пригодный для пожарнаго дела, так как он не может так легко выскользнуть из рук при работе, как другой лом, и его без особеннаго замедления можно доставить в окно верхняго этажа, или на крышу, привязав к его ручке конец спущенной оттуда веревки. Пожарный лом не следует делать слишком заостренным, так как, с одной стороны, при ломке деревянных построек лом глубоко вонзается в дерево, затрудняя этим работу, а с другой стороны, при работе по камню или кирпичу (напр. при ломке печей), он скоро притупляется. Для предохранения лома от ржавчины, его следует по возможности чаще натирать наждачной бумагой и чистить кирпичом."

Князь А.Д. ЛЬВОВ. Городские пожарные команды.
СПб., 1890. с. 69- 70



@author

Нина Шацкая в журнале Story

Папина дочка
"Джазовая певица Нина Шацкая - о потерях, которые, как известно, если нас не убивают, то делают сильнее"

Вера Илюхина

Сейчас она заслуженная артистка России, одна из лучших в стране исполнительниц джаза. А когда-то, сама признается, джаз казался чем-то сложным и непонятным. "Как все подростки, я стремилась петь поп-музыку. Только спустя годы, приобретя жизненный опыт, поняла, что не могу не петь джаз. Ведь джаз... Маленькой девочкой я любила забираться на нос кагера, свесить ноги и на полном ходу лететь навстречу ветеру и волнам, сверкающим, на солнце. И, пользуясь тем,что за шумом мотора меня никто не услышит, во весь горло кричала от восторга и счастья. Джаз - это же свобода!" Какой опыт счастья, любви и разочарований помог ей полюбить эту музыку?




Начало 1970 -Х.
Воспитание кнутом

Я выросла в Рыбинске - на берегу Волги и самого крупного в стране Рыбинского водохранилища, оно огромное, как море, берегов не видно. Мой отец, Аркадий Шацкий, создал в Рыбинске первоклассный джаз-оркестр «Радуга», во времена Союза он звучал на всю страну. Причем создал на базе обычной заводской самодеятельности. А превратиться из самодеятельности в профессиональный оркестр ему помогла моя мама. 0на была начальником отдела кадров на заводе Министерства обороны. Однажды маму направили в Москву на семинар - нужно было повысить производительность труда. И там рассказали про одно японское ноу-хау.
Японцы выяснили: если во время работы на конвейерах рабочие слушают музыку, записанную в определенных ритмах, то уровень брака значительно снижается. Министерство обороны решило выделить средства на организацию собственной «студии функциональной музыки». И тут мама предложила сделать студию на базе папиного оркестра. С этого все и началось.

Папу я бототворила. У него была очень высокая планка требований - ко всем: и к себе, и к близким. Его увлечение музыкой началось с того, что дядя
привез из Германии трофейный аккордеон. Без учителей и музыкальной школы через пару недель папа уже свободно играл на нем сложные произведения.
В отличие от него я так не могла. Когда он видел, ЧТО У МЕНЯ ЧТО-ТО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ, ДУМАЛ, ЧТО Я ЛЕНЮСЬ...

Я росла очень домашним ребенком, любила вязать, вышивать. Ко всему прочему была склонна к полноте. Всем этим я безумно его раздражала. Он считал, что так я стану толстой, ленивой и неумной. Критиковал он меня нещадно, но этой своей безжалостностью он меня и сформировал. Мне очень хотелось доказать, что я достойна его поощрения.

После окончания школы я никуда не поступила - никак не могла ни на что решиться. Отец внушал: «Вдруг завтра, не дай бог, мы с матерью утонем, твоя
жизнь сразу рухнет. Ты должна ехать туда, где нас никто не знает, чтобы научиться быть самостоятельной». А мне не хотелось никакой самостоятельности, мне хотелось шить, вязать, гулять, танцевать...
И тогда он предупредил: «Даю тебе год - разбирайся в себе, определяйся. А пока я создам тебе такую невыносимую жизнь, что ты сама от нее взвоешь››.
И отправил в заведующие сельским клубом в поселок у мукомольного завода.
40 минут на автобусе - туда-обратно, - и так каждый день. И вот там я и узнала, что такое культурная жизнь на селе, с боем выбивая для сельских тружеников индийские фильмы, рисуя афиши и устраивая вечера досуга.
А через год сбежала оттуда в Ленинград.

Середина 80-х. Ссылка

В Ленинграде я поступила в Гуманитарный университет профсоюзов на факультет управления. Было ощущение, будто попала в какую-то профсоюзную богоднельню, как я ее называла, совершенно не понимая тогда, какое качественное образование получала. А ведь именно оно помогло мне впоследствии самой организовать свои первые концерты.
Ленинград меня не принял. Мне там было откровенно неуютно.
А на свою беду, наверное, от того, что впервые оторвалась от дома, я очень сильно поправилась - где-то за полгода на 30 килограммов. Пока все
девочки романы заводили, я была здоровенной лошадью и очень от этого мучилась. Это было чудовищно, но помогло мне понять важные вещи. Теперь-то я все время прыгаю, бегаю, борюсь с весом. И когда встречаю своих ровесников, которые когда-то надо мной подтрунивали, вижу обрюзгших дядек. Глядя на меня сегодняшнюю, они не могут поверить своим глазам,
а я внутренне благодарю их за тогдашнее презрение.



1986 год. Охота на ведьм

Отца посадили. В стране началась кампания по борьбе с «левыми›› заработками, особенно среди музыкантов. Отец постоянно покупал новые инструменты, дорогую импортную аппаратуру для оркестра, время было такое, когда все нужно было доставать. И вот он исчез. Мы с мамой долго не могли узнать, где он находится. Полгода с ним невозможно было встретиться. Маме говорили о нем гадости, потом ее уволили с работы. Многие «большие люди», которые до этого гордились дружбой с нашей семьей, перестали нас замечать. Рыбинск - маленький город, отец был видной фигурой, мне кажется, не обошлось без крупной интриги... У нас дома искали немыслимые капиталы, а описывать было нечего, единственной ценностью отца была коллекция виниловых пластинок,собранная в поездках со всего света. Когда я просила его из поездок привезти какие-то тряпочки, говорил: я музыкант, не тряпичник, вырастешь, пусть муж тебе покупает. Был абсолютно равнодушен к быту.
Отца выпустили через полгода, но оркестр развалился. Помню, как плакала тогда каждый день: все рухнуло в одночасье. Я вдруг ясно почувствовала, что раньше за мной была стена, а теперь я крайняя... Должна сама за свою жизнь отвечать, родители мне уже не помогут.


Начало 90-х. Несовпадение

Однажды, еще учась в Ленинграде, я случайно разговорилась с пожилой дамой из музыкально-театральной среды. И она мне сказала: «Деточка, что
же ты занимаешься не своим делом? Ну ничего. Что-нибудь придумаем...›› Так с ее легкой руки я поступила в студию Ленинградского мюзик-холла. Я застала его расцвет. Там были изумительные педагоги по танцам, актерскому мастерству, сценическому движению. Сегодня практически не готовят артиста-вокалиста. Готовят певца, готовят репертуар, ставят танцы, все что угодно, только не образ. А мне очень нравится элегантность и умение держать дистанцию, чему меня научили именно в студии Ленинградского мюзик-холла - выходить на сцену с достоинством,с хорошеи осанкои, с поставленными жестами.
После окончания студии я переехала в Москву. И оказалась в варьете. Выступления проходили в зале гостиницы «Интурист››. Однажды после представления ко мне подошла девушка и сказала, что пришла на представление с друзьями-итальянцами. Среди них был фотограф Франко Витале. Как она мне объяснила, Франко уже месяц приходил на мои выступления, но познакомиться так и не решился.
В конце концов, нас представили друг другу. С тех пор мы стали видеться
каждый день. Я заканчивала программу,одевалась, а он в это время ждал меня в переходе возле «Интуриста», потому что я не хотела, чтобы нас вместе видели в гостинице, такая вот была запуганная. Мы шли в кафе, потом он провожал меня домой. А в выходные гуляли по Москве. Я познакомила Франко с родителями. И это была отдельная эпопея, потому что стояла зима, страшный мороз. Мы приехали в Углич, а на дорогах - заносы, не проехать, и прямо на дорогу выходят вальяжные лоси. Помню, на Франко надели валенки, накрыли его медвежьей шкурой - в гостинице стоял
собачий холод. Неудивительно, что все вокруг его раздражало...Он очень понравился моим родителям. Мама до сих пор сожалеет: «Твоя самая большая ошибка, что ты не вышла замуж за Франко. Ты просто не поняла, от чего отказалась».
Возможно, мама права. Но в той холодной и голодной Москве начала 90-х Франко явно было не по себе, он не мог проявиться в полной мере, а я, по своей наивности, этого не заметила.ьВ моей жизни встречались мужчины, с которыми мне было хорошо, просто как с друзьями. Были и мужчины моей жизни. Вот мужчиной моей жизни, к сожалению, Франко не стал... Но что очень важно - в этой любви я научилась уважать себя. Любовь ведь не абстрактная вещь - это забота, а забота - это не только деньги, а всякие мелочи: когда проверяют, в тепле ли у тебя ноги, не холодный ли сок у тебя в стакане? А кроме того, он научил меня быть стильной. Я тогда была такая нелепая, в стиле варьете, в безумно ярких красках. Он точно стер с меня все лишнее.


1997 год. Обманутые надежды

Однажды на телесъемках я познакомилась с Максимом Дунаевским. К этому времени я уже записала программу русских романсов в джазовых обработках. Мои друзья - поклонники этой работы, - узнав, что я познакомилась с Дунаевским, предложили ему стать моим продюсером.
Они вкладывали деньги, а Дунаевский должен был помочь мне с проектом современных романсов. Это был период, когда повсюду звучала исключительно танцевальная музыка, но Максим Исаакович посчитал, что надо сначала записать <<попсовый›› проект, а затем делать то, что ближе сердцу.
Мы встретились, подписали договор. И отправились записывать диск в Америку. Так решил Дунаевский. В Штатах я прожила полгода, записала
диск, мы сняли два клипа. Все это было здорово и красиво, неувязка случилась в следующем: когда мы привезли плоды нашего труда в Россию, оказалось, что в этом жанре я совершенно никому не нужна.
"Я понимала, что материал, который записываю, примитивный и не имеет ничего общего с тем, о чем мечтала. Но не смогла сопротивляться авторитету, побежала за популярностью, а что в результате? Проект провалился. Мне дали шанс, но я не смогла им воспользоваться. Когда человек отходит от того, что предначертано, все оборачивается против него.После этого я поняла, что нельзя себя ломать, пытаться перекроить судьбу."

Начало 2000-х. Прорыв

Нужно было все начинать сначала. И тут важный поворот в моей судьбе. Меня пригласили в круиз влкруг Европы. На первом же концерте я попробовала спеть что-то из нового проекта, но никакого энтузиазма это ни у кого не вызвало. И тогда я исполнила романс. Что случилось с публикой! Меня не хотели отпускать! С музыкой как будто выливалась моя боль. И наступило облегчение, я поняла, чем должна заниматься - петь джаз и романсы. Даже несмотря на то, что нынешний шоу-бизнес, как мне кажется, рассчитан на подростков. Но когда человек взрослеет, ему просто нечего слушать. Я пою музыку для взрослых людей. И их гораздо больше, чем можно себе представить.
В то время арт-клуб Noslagie считался лучшим джазовым кафе в Москве, и я очень хотела там петь. Но я была «человеком с улицы», и меня не брали. А тут моя хорошая знакомая, актриса Лариса Гузеева вышла замуж за владельца этого клуба. 0днажды она пригласила меня на ужин, и между делом я сказала, что мечтаю здесь петь. Вопрос был решен в течение пятнадцати минут. И это было очень вовремя - на протяжении нескольких лет я работала с музыкантами высочайшего уровня, слушала, как они импровизируют, в такой атмосфере и собственный прорыв неизбежен.

2002 год. Смерть отца

До моего сольного концерта на сцене зала имени Чайковского оставалось чуть больше месяца. Ко мне приехал отец. Я сидела и учила партитуру. Предложила ему послушать, как я пою. «Наконец-то моя мечта сбылась, - сказал он. - Ты стала такой, о какой я мечтал!›› А потом он уехал в Рыбинск - просить помощи у своих друзей для рекламы моего выступления. И у него
тромб оторвался, ему было всего 66 лет...
Через 40 дней я все-таки спела в зале Чайковского - с трудом, глотая
слезы. После этого концерта для меня началась другая жизнь. Но плата за нее была неимоверная... Ужас в том, что со смертью отца я потеряла опору, моя система координат рухнула. Ведь все, что я представляю собой, - отцовский продукт. А сколько было войн - творческих! - и противоречий. И еще я заметила, что многие вещи в музыке, которые мне не удавались, вдруг, когда отца не стало, начали получаться...